Моя слабая сильная женщина
СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА
Алла лежала, погруженная в бессонницу. Луна, словно око злобного божества, то вспыхивала на черном полотне неба, пламенея, как погребальная свеча, то меркла, уходя в зловещую тень. «Как и моя жизнь,» – пронеслось у нее в голове, и тихий стон вырвался из груди.
– Плохо, Аллочка? – встревоженный голос Елены, ее сиделки, ворвался в полумрак комнаты. Она спешно запахнула халат, словно прячась от собственной тени.
– Потерпи немного. Сейчас поставлю капельницу, станет легче. Может, водички?
Алла лишь благодарно взглянула и отвернулась, утопая в своих мыслях.
О чем она думала? О том, что теперь её судьба в руках этой чужой женщины? Или о том, как противостоять неумолимой болезни? Впрочем, ей, сильной женщине, никогда ничего не давалось легко. Единственным подарком судьбы она считала меня, Костю, своего мужа, и ревниво оберегала нашу любовь, не желая делить её даже с ребенком. Возможно, поэтому он так и не появился…
ПРИГОВОР
Первый обморок случился в офисе. Аллу охватила тревога, не забеременела ли случайно, но гинеколог развеял эти опасения. Затем неожиданно стали слабеть руки, и предметы выскальзывали из её хватки. Я, встревоженный, потащил её к врачу. Тот, проведя обследование, вызвал меня на разговор наедине:
– Нечем вас обрадовать. У вашей жены рассеянный склероз. Мы сделаем всё возможное, чтобы поддержать её, но…
– Она… умрет?! – просипел я, почувствовав, как кровь отливает от лица.
Врач попытался смягчить удар, как умелый боксёр:
– Всё бывает по-разному. Некоторые живут годами, прикованные к постели, а кто-то…
С тех пор я словно провалился в кошмар. Ушел на удаленную работу в агентстве переводов, проводя дни напролёт рядом с Аллой: одевал, умывал, кормил. Болезнь прогрессировала неумолимо. За считанные месяцы жена сильно ослабла, тело словно окаменело, и на прогулку я возил её в инвалидном кресле. Попытался нанять сиделку, но Алла, с трудом сдерживая слезы, взмолилась:
– Не надо. Я встану… Или ты не веришь?
О близости не могло быть и речи, и меня охватывал ужас от мысли, что наша прошлая жизнь, с её безумными ласками, ушла безвозвратно. Но я держался, не упуская случая поцеловать жену, сжать её руку, обнять:
– Я люблю тебя, Аллочка. Я всё выдержу, не бойся. Я никогда не посмотрю на другую…
И замолчал на полуслове, понимая, что лгу самому себе. Отсутствие женской ласки становилось невыносимым, плоть требовала своего. А тут еще Аллочка настойчиво уговаривала меня поехать отдохнуть:
– Тебе необходимо развеяться. Племянница присмотрит за мной.
И я уехал.
О, МОРЕ В Геленджике!
Геленджик встретил меня ласковым шепотом прибоя и пьянящим ароматом фруктовых развалов. Я снял комнату в гостевом доме, и моей соседкой оказалась Людмила, ровесница моей Аллочки, тридцатишестилетняя медсестра, тоже приехавшая из Казани. Вместе мы поужинали в кафе, завороженно наблюдали за закатом, а на обратном пути долго говорили о жизни.
– Я развелась с мужем. «А вы женаты?» —вдруг с вызовом спросила Люда, одёрнув платье с вызывающим декольте.
– Угу… – пробормотал я.
Мне не хотелось говорить об Алле. Стоило затронуть эту тему, и вечер потерял бы своё очарование, а в душу снова заползла бы ледяная тоска.
Я запинался, не в силах отвести взгляд от манящей ложбинки между её грудей. Люда всё поняла и просто предложила:
– Пойдём ко мне?
СИДЕЛКА ЛЮДМИЛА
В Казань мы вернулись вместе. Я разрывался между женой и любовницей, но большая часть моего времени принадлежала Алле. Люда не жаловалась, понимая, что порвать с семьей не так просто. Для меня же наша связь в Геленджике, возможно, была всего лишь мимолётным курортным романом. Но я стал чаще заезжать к ней, а Люда старалась удивить меня кулинарными изысками и побаловать в постели. С каждым днем я находил в ней всё больше очарования и доброты. Как-то, спустя несколько месяцев, Люда решилась спросить:
– Ты… Ты как ко мне относишься? – и, не выдержав, обхватила мою голову, осыпая поцелуями: – Я не могу без тебя! Не могу жить, понимаешь? Я вижу, как тебе тяжело с женой. Ты словно в воду опущенный приходишь. Так брось её!
Я замолчал, достал сигарету и нервно закурил:
– Прости, что не сказал раньше, но Алла больна. Я не могу…
Людмила перебила меня:
– Ну и что? Пусть поправится. Я буду ждать тебя. Сколько? Неделю? Месяц?
Я скомкал сигарету, пальцы предательски дрожали:
– Ты не поняла. Алла никогда не поправится.
Людмила застыла в оцепенении, наблюдая, как я взрослый, сильный мужчина рыдаю, не стесняясь слёз. В её душе словно что-то перевернулось. Она подошла ко мне и положила руку на плечо:
– Скажи, чем я могу помочь? Может, лекарства достать?
Но я решительно поднялся:
– Мне нужна другая помощь. Чтобы ты была рядом со мной и… И с Аллой.
СОМНЕНИЯ
Всю ночь Люда не сомкнула глаз, размышляя, как поступить. Переехать ко мне? А что дальше? Крутить роман на глазах у умирающей? Это бесчеловечно. Но и бросить меня в отчаянии тоже было бы предательством.
Утром звонок в дверь вырвал меня из тягостного сна. На пороге стояла Люда, и я понял всё без слов. Пропустив её в комнату жены, я наклонился к Алле:
– Вот твоя сиделка, девочка. Поверь мне, так будет лучше для всех. Ты согласна?
Алла взглянула на вдруг резко побледневшую Люду и закрыла глаза в знак согласия.
Потянулись дни. С самого утра Люда спешила в комнату к Алле: мыла, переворачивала её, делала уколы, ставила капельницы. Алла давно уже не вставала с постели, и мы могли без опаски уединяться, но Люде каждый раз было мучительно не по себе. Сердце протестовало, разрываясь на части:
– Я не могу так, – плакала она.
– Мы словно обманываем ребёнка! Ты думаешь, она ничего не понимает?
От этой мысли моё сердце сжималось от боли. Я не хотел причинять Алле страдания, но и отказаться от Люды не мог. Парадоксально, но именно любовь к этой женщине давала мне силы любить другую, больную и слабую, позволяла вынести горе и не сойти с ума.
– Мы должны быть вместе. Ты мне нужна, – умолял я Люду
– Да и не догадывается Аллочка ни о чём. А если и так… Разве ты не замечала, как она на нас смотрит по-доброму? Может, узнав о наших отношениях, она бы сама благословила нас?
БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ
Наверное, у человека появляется предчувствие смерти. Порой, из-за слабости Алла не могла даже повернуть голову. Руки и ноги давно уже её не слушались, а любое движение причиняло нестерпимую боль. Но внешне она сохраняла спокойствие. Когда становилось немного лучше, она просила Люду почитать ей вслух.
А за окнами, как и прежде, висела над миром луна. Тёмные облака заслоняли её сияние, превращая ее в тусклый, едва мерцающий диск. Алла снова лежала без сна, наблюдая, как капля за каплей угасает живительная влага в капельнице, без которой она уже не могла существовать.
— К чему все эти лекарства? Они лишь продлевают моё медленное угасание. Обрезать бы нить и… — говорила Алла
Алла попыталась снова повернуться на бок, но непослушное тело не отреагировало. Тогда, собрав последние силы, она нащупала немеющими пальцами иглу катетера под ключицей, через которую поступало спасительное лекарство, и, напрягшись, резко выдернула её. Со стоном она упала на спину, закрыла глаза и впервые за эти долгие месяцы уснула крепким, безмятежным сном. Навсегда…..
